Now Reading
Долгая дорога домой: возвращение культурных ценностей бывших колоний как важный политический тренд

Долгая дорога домой: возвращение культурных ценностей бывших колоний как важный политический тренд

Кира Сазонова, Доцент Института государственной службы и управления Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ, кандидат политических наук, кандидат юридических наук

Колониальная эпоха, помимо колоссального влияния на историю, географию, систему международных отношений, также значительно повлияла на процесс распределения культурных ценностей на планете. Поскольку колониальная экспансия шла из Западной Европы во все стороны света, вполне закономерно, что современные сокровищницы крупнейших европейских музеев выглядят весьма внушительно именно за счет культурных ценностей, привезенных с других континентов.

Когда премьер-министра Великобритании Дэвида Кэмерона спросили во время его визита в Индию в 2010 году, вернет ли когда-нибудь Соединенное Королевство бесценный бриллиант «Кохинор» Индии, он ответил, что подобная практика приведет к тому, что однажды «вы внезапно обнаружите, что Британский музей пуст». Особенный урон из всех территорий, находившихся в колониальной зависимости, понесла Африка. Эксперты озвучивают разные цифры, но в целом можно констатировать, что 80-90% произведений искусства Африки находятся вне пределов африканского континента.

Проблема возвращения колониям музейных артефактов из западных коллекций существует довольно давно. Собственно, с момента окончательного распада колониальной системы в 1960-х годах бывшие колонии пытались предъявлять подобные требования к экс-метрополиям, однако безрезультатно. Долгое время глобальный консенсус западных государств сводился к тому, что бывшие колонии должны быть благодарны за их освобождение от колониальной зависимости и дальнейшее вовлечение в систему международных отношений на правах полноценных участников. Ни о каких дополнительных материальных обязательствах со стороны экс-метрополий или же о возвращении огромного количества ценных артефактов со всего мира, вывезенных за сотни лет в западные музеи, речь не шла.

Смена парадигмы в вопросе реституции «колониального искусства»

Можно выделить несколько причин того, что о возвращении сотен тысяч арт-объектов бывшим колониям заговорили всерьез, а не просто как о гипотетической возможности.

Во-первых, следует констатировать глобальный пересмотр оценки колониального периода в общественном сознании, причем как в бывших метрополиях, так и бывших колониях. В последние годы в западном дискурсе вместо гордого «бремени белого человека» и снисходительно-покровительственного отношения к бывшим колониям все чаще слышатся заявления о необходимости публичного покаяния за страшный грех колониализма, который нарушает все ключевые ценности современной правозащитной парадигмы.

Ключевое слово здесь – «современной», поскольку колониальный период выглядит столь неприглядно именно с позиции действующих правозащитных императивов, при этом в период колониальной системы многие вещи, ужасные и непозволительные с позиции современного человека, воспринимались весьма обыденно. Например, в Бельгии, после пятилетней реконструкции в 2018 году, вновь открылся Королевский музей Центральной Африки. Музей был построен в 1897 году для демонстрации личной коллекции короля Леопольда II, большей частью вывезенной из Конго. Одной из наиболее известных его экспозиций был так называемый «человеческий зоопарк», состоящий более чем из 200 конголезцев, которые выставлялись как музейные экспонаты, кому посетители выставки кидали деньги и бананы. Вновь открытая для посетителей экспозиция музея теперь сопровождается новыми музейными табличками, в которых резко осуждается бельгийская колониальная история.

Кроме того, самоощущение представителей бывших колоний также изменилось, поскольку «руководители африканских государств к концу XX века начали понимать, что баланс сил в мире стал меняться, и перестали ощущать себя представителями бывших колониальных стран». Так же все чаще в качестве аргументации о необходимости вернуть те или иные предметы искусства выступает то, что они являются религиозными памятниками, имеющими сакральное значение, например находящиеся в Британском музее статуя моаи с острова Пасхи или статуя Будды Тара из Шри-Ланки.

Во-вторых, законы и конвенции, посвященные культурному наследию, не имеют обратной силы. Таким образом, реальные возмещения или возвраты возможны лишь в отношении событий последних 50-70 лет, а вот о том, что было вывезено со всего мира и ввезено в Европу в колониальный период, предпочитали не вспоминать, поскольку пришлось бы затронуть слишком значительный пласт мировой истории.

Кроме того, существующая международно-правовая база по вопросу регулирования статуса культурных ценностей также, мягко говоря, несовершенна. Например, Конвенция ЮНЕСКО о мерах, направленных на запрещение и предупреждение незаконного ввоза, вывоза и передачи права собственности на культурные ценности 1970 года обязывает государства к возвращению культурных ценностей, незаконно вывезенных из страны, однако не рассматривает исторические случаи, связанные с колониальной эпохой. Конвенция ЮНИДРУА по похищенным или незаконно вывезенным культурным ценностям 1995 года могла бы служить опорным механизмом для решения вопросов возвращения «колониального искусства», однако большая часть экс-метрополий не являются ее участниками.

В Декларации ООН о правах коренных народов 2007 года содержится настоятельный призыв возвращать «культурные, интеллектуальные, религиозные и духовные ценности», изъятые у коренных народов без их «свободного, предварительного и осознанного согласия или в нарушение их законов, традиций и обычаев», однако данный документ имеет лишь рекомендательный характер. 13 декабря 2018 года Генеральная Ассамблея ООН по инициативе Греции приняла резолюцию 73/130 «Возвращение или реституция культурных ценностей странам их происхождения», однако ее положения также можно отнести к нормам международного «мягкого права».

Таким образом, фактически реальные юридические механизмы по воздействию на экс-метрополии в настоящее время отсутствуют. Тем не менее возвращение художественных ценностей колониям вполне возможно в рамках так называемой «добровольной реституции» со стороны бывших метрополий. Еще в 1980-х годах призывы отдельных экспертов к добровольному возвращению культурных ценностей не находили широкого отклика и выглядели крайне провокационно: «Возвращение тех культурных ценностей, которыми наши музеи и коллекции прямо или косвенно обладают благодаря колониальной системе и которые сейчас требуются обратно, не должно откладываться из-за дешевых аргументов и уловок». Однако по прошествии 30 лет именно добровольная реституция культурных объектов становится важнейшей тенденцией в реализации международной ответственности государств.

В-третьих, художественная и стоимостная оценка объектов, вывезенных из колоний, долгое время основывалась на западной интерпретации данного вопроса, превозносившей именно европейское видение искусства как более совершенное. Однако в последние годы в среде искусствоведов и коллекционеров существенно возрос интерес к предметам традиционной аборигенной культуры, так называемому «неевропейскому искусству», включающему наследие Африки, Австралии, Океании, Латинской Америки, что привело к своеобразной моде на подобные артефакты. Например, аукционный дом «Сотбис» весной 2020 года зафиксировал рекордный всплеск интереса к африканскому искусству, что, естественно, приводит к удорожанию арт-объектов.

В-четвертых, при принятии государственных решений относительно реституции культурных ценностей колониям, большое значение имеют личностные характеристики конкретного политического лидера. Например, французская официальная позиция по реституции долгие годы оставалась неизменной и исходила из того, что культурные артефакты африканского происхождения являются неотъемлемой частью французской государственной собственности.

Например, в 2016 году Бенин попросил Францию вернуть ряд арт-объектов, включая резные фигурки, скипетры и двери из дворцов Абомея – бывшей столицы королевства Дагомея, находившегося на территории современного Бенина. Администрация Президента Олланда решительно отказалась это делать. Так, при Президенте Макроне, который воспринимает колониальный период французской истории крайне негативно, Франция не просто согласилась вернуть Бенину более двух десятков артефактов, но и пообещала это сделать не позже 2021 года.

В-пятых, длительное время восприятие культурного наследия бывших колоний, с одной стороны, и так называемого «трофейного искусства», с другой стороны, в международно-правовом и политическом дискурсах очень сильно отличалось. Это объясняется различиями в подходах к понятиям «колониализм» и «война», по крайней мере в западной политической и правовой доктрине второй половины XX века. Война с момента принятия Устава ООН, в 1945 году, воспринималась как однозначно противоправное явление, поэтому отношение к «трофейному искусству» как собственности, неправомерно захваченной в ходе войны, было соответствующее.

СМИ сообщили, что Владимир Путин нанес удар по элитам России

В то же время колониализм, несмотря на признание Генеральной Ассамблеей ООН в 1960 году того, что «подчинение народов иностранному игу и господству и их эксплуатация являются отрицанием основных прав человека, противоречат Уставу ООН и препятствуют развитию сотрудничества и установлению мира во всем мире», долгие годы воспринимался значительно более нейтрально, нежели война, скорее, как определенный этап глобального исторического процесса. Кроме того, послевоенная реституция, в том числе культурных ценностей, имеет компенсаторный характер и обычно устанавливается решением суда или трибунала, в то время как возвращение культурных ценностей бывшим колониям имеет подчеркнуто добровольный характер и не связано с судебным принуждением.

«Добровольная реституция» как часть политики искупления вины перед бывшими колониями

Процесс, который можно назвать «деколонизацией искусства», непосредственно затрагивает национальные интересы бывших метрополий, то есть Великобритании, Франции, Германии, Нидерландов, Бельгии, Португалии и Испании. Среди экс-метрополий наиболее категоричную позицию занимают Испания и Португалия, которые отказываются признавать колониальное прошлое своих стран позорной страницей истории, и, соответственно, не собираются возвращать культурные ценности своим бывшим колониям. Наиболее открыты к переговорам по реституции Нидерланды, Германия и Франция. Великобритания, в силу масштабов своей колониальной экспансии, находится в очень сложном положении, поскольку наибольшее количество претензий по возвращению культурных ценностей предъявляется именно ей.

Нидерланды. Одним из первых государств, вставших на путь «добровольной реституции» артефактов колониальной эпохи, стали Нидерланды. В 2019 году Национальный музей мировых культур, объединяющий три этнологических музея – в Амстердаме, Лейдене и Неймегене, принял руководящие принципы, предусматривающие реституцию культурных ценностей. Важнейшим аспектом стала разработка механизма подачи претензий для бывших колоний, который должен быть одобрен министром культуры и гарантирует возвращение предмета в страну происхождения максимум через год. Директор Музея мировых культур С.Схондервуд отмечает: «Мы знаем, что часть нашей коллекции была приобретена во время колониального периода, периода несправедливости и больших расхождений во властных отношениях… Если сегодня мы говорим, что на основании международных соглашений предметы, похищенные из Сирии, не входят в нашу коллекцию, то почему этот принцип не должен применяться к предметам, похищенным сто лет назад?»

В начале 2020 года, впервые в своей истории, Нидерланды вернули 1,5 тыс. музейных артефактов в Индонезию, бывшую голландскую колонию. Некоторые из предметов датируются 5000 годом до нашей эры. Оценочная стоимость коллекции составляет более 1 млн. евро.

Германия. Еще одним государством, активно реализующим «добровольную реституцию» за события колониальной эпохи, стала Германия. C 2019 года немецкое правительство приняло программу в размере 1,9 млн. евро, направленную на установление происхождения объектов колониальной эпохи в национальных музеях. Администрированием средств будет заниматься созданный в 2015 году фонд «Lost Art Foundation», основная миссия которого изначально была связана с поиском объектов, пропавших в нацистскую эпоху. Министр культуры Германии отметила, что «на протяжении многих лет колониальная история Германии была «слепым пятном» в нашей культуре памяти».

Это действительно так, поскольку в массовом дискурсе тематика немецкого колониализма упоминается довольно-таки редко. В основном фокус общественного внимания был сконцентрирован на преступлениях нацистского периода. Профессор Гамбургского университета Ю.Циммерер, один из ведущих специалистов по истории немецкого колониализма, отмечает, что «большинство людей имеет весьма смутное представление о том, что Германия была колониальной державой. Они не знают, каким жестоким был немецкий колониализм».

Наиболее плотное взаимодействие в вопросах реституции в последнее время происходит между Германией и Намибией. Все чаще поднимается вопрос об ответственности Германии за геноцид племен нама и гереро на территории современной Намибии. Начиная с 2011 года Германия провела несколько процедур передачи останков представителей данных племен, которые хранились в немецких музеях и больничных хранилищах.

Помимо официальных извинений и передачи останков, Музей Штутгарта также вернул на историческую родину Библию и кнут, принадлежавшие народному герою Намибии Хендрику Витбою, который был одним из лидеров сопротивления немецкой колониальной администрации в конце XIX – начале XX века. Объекты захватили в 1893 году, во время нападения немецких колониальных войск, а в 1902 году их передали в дар Музею им. Линдена в Штутгарте. Правительство Намибии неоднократно просило вернуть артефакты на их историческую родину. Данный прецедент стал первым эпизодом в немецкой реституции культурных ценностей, изъятых в колониальный период.

Министр науки федеральной земли Баден-Вюртемберг, столицей которой является Штутгарт, отметила, что возвращение данных артефактов является важным шагом, поскольку «государство встречается лицом к лицу со своим колониальным прошлым». Помимо передачи культурных ценностей, немецкая сторона также выделила 1,2 млн. евро для совместных проектов с исследовательскими институтами и музеями Намибии.

Показательным моментом является также то, что осуществленная Германией реституция предметов колониальной эпохи вызвала раскол в гражданском обществе Намибии. С одной стороны, правительство Намибии хочет, чтобы Библия и кнут выставлялись в национальных архивах до тех пор, пока в родном городе Х.Витбою не будет построен музей. С другой стороны, не все представители народа нама с этим согласны, полагая, что вещи не являются общенациональным достоянием, а принадлежат семье потомков Витбоя. Ассоциация лидеров нама (NTLA) даже подала иск в суд, чтобы остановить реституцию, но государственный суд Штутгарта заявил, что Германия не может нести ответственность за распри внутри намибийского общества.

В 2019 году Германия приняла решение вернуть Намибии артефакт XV века, известный как Каменный крест. Этот навигационный ориентир высотой 3,5 метра был установлен на побережье Намибии в 1498 году. На пресс-конференции вновь прозвучали слова о пересмотре Германией собственного колониального прошлого». В 2019 году был также запущен проект «Танзания – Германия: история общих артефактов», целью которого является разработка концептуальной основы для исследования происхождения ценностей, вывезенных в колониальный период.

Очевидно, что подобные прецеденты запускают цепную реакцию, поэтому в ближайшем будущем логично ожидать официальных запросов на реституцию культурных ценностей со стороны бывших немецких колоний – Камеруна и Того.

Франция. В начале своего президентского срока, во время официального визита в Алжир, Эммануэль Макрон объявил, что колонизация является «преступлением против человечества». Спустя год он заявил о том, что Франция намерена провести масштабную реституцию культурных ценностей африканским государствам: «Начиная с сегодняшнего дня и в течение следующих пяти лет я призываю создать условия, которые позволят осуществить временное или бессрочное возвращение африканского культурного наследия в Африку».

В ноябре 2018 года для Макрона был подготовлен специальный доклад, посвященный необходимости реституции культурных ценностей африканским странам. Согласно подсчетам авторов доклада, во французских коллекциях сегодня хранится не менее 90 тыс. арт-объектов, вывезенных с территории стран Африки к югу от Сахары в период с 1885 по 1960 год. В докладе настоятельно рекомендуется кардинально изменить политику Франции в отношении вопросов, связанных с африканским культурным наследием, которое в настоящее время считается государственной собственностью. В том случае, если конкретный артефакт был вывезен без согласия, его надлежит возвратить в страну происхождения посредством заключения двусторонних соглашений. Некоторое время спустя после публикации доклада о намерении вернуть культурные ценности, вывезенные с их территорий в период колониальной оккупации, заявили Кот-д’Ивуар и Сенегал.

Чубайс не находит себе места… возможно, оно не столь отдаленое

В докладе, известном как «доклад Сарра-Савоя», предлагается подробный трехэтапный план реституции «колониального искусства». Первый этап связан с реституцией объектов, возвращение которых в течение длительного времени неоднократно запрашивали различные африканские страны. Следующий этап, с весны 2019 по ноябрь 2022 года, предполагает глобальную инвентаризацию французских музеев и хранилищ для поиска и переписи артефактов колониального происхождения. Финальный этап программы позволит африканским странам подавать иски о реституции. В докладе особо отмечается бессрочный характер данной программы: «Перемещение объектов культурного наследия Африки во Францию происходило в течение длительного периода времени. Процесс реституции также не должен быть ограничен во времени».

Важно отметить, что даже добровольная реституция сопряжена с определенными юридическими сложностями. Реализация вектора, обозначенного Президентом Макроном, возможна лишь в случае принятия Парламентом Франции специального законопроекта, который позволит исключить арт-объекты африканского происхождения из реестра государственной собственности Франции.

Например, в 2019 году в СМИ широко освещалось то, что Франция вернула Сенегалу меч, принадлежавший мусульманскому лидеру Омару Сайду Таллу, возглавлявшему антиколониальную борьбу против французов в 1850-х годах. Тем не менее с юридической точки зрения это нельзя считать полноценной реституцией. Меч по-прежнему принадлежит Музею искусств в Париже и был отдан Сенегалу на пять лет. Изменить ситуацию может лишь принятие указанного законопроекта.

Великобритания. В силу статуса самой большой колониальной державы, Британская империя имела безусловное первенство по количеству вывезенных со всего света художественных ценностей. Один только Британский музей, старейший национальный публичный музей в мире, хранит 8 млн. предметов со всего мира, большая часть которых была приобретена в колониальную эпоху.

Именно к Британскому музею наиболее часто предъявляются претензии по поводу возврата различных предметов на историческую родину, причем в последние пять лет эта тенденция лишь усилилась. Например, в музее хранится более 6 тыс. артефактов австралийского коренного населения, что делает его крупнейшей коллекцией культурных экспонатов аборигенов за пределами Австралии.

В 2016 году австралийский активист по защите прав аборигенов Родни Келли устроил акцию в музее, в ходе которой требовал вернуть на австралийскую землю артефакт, известный как «щит Гвегала», который принадлежал его далекому предку и был захвачен в 1770 году капитаном Джеймсом Куком во время первой встречи британцев с коренными австралийцами. В 2018 году губернатор острова Пасхи призвал Британский музей вернуть базальтовую статую моаи, которую англичане вывезли в 1868 году и которая, по мнению губернатора, имеет важное сакральное значение.

Важно отметить, что подобные призывы к Британскому музею заранее обречены на неудачу, поскольку Закон о Британском музее 1962 года запрещает учреждению самостоятельно распоряжаться предметами из своей коллекции. Любые действия, связанные с реституцией художественных ценностей, необходимо сначала согласовывать с британским правительством.

Помимо Британского музея, другие крупные музеи Великобритании также неоднократно получали запросы на реституцию культурных ценностей от бывших британских колоний. Так, в 2008 году Президент Эфиопии потребовал от Великобритании вернуть более 400 артефактов, которые известны как «Магдальские ценности», включая золотую корону эфиопских королей, вывезенную британскими войсками в 1868 году. Британская сторона никак не отреагировала на просьбу, более того, десять лет спустя Музей Виктории и Альберта устроил выставку эфиопских сокровищ, что ожидаемо вызвало возмущение Эфиопии. Директор музея предложил одолжить экспонаты Эфиопии на определенное время, однако предложение было отклонено. Представитель эфиопского правительства заявил, что «то, что вы называете своими артефактами, является нашим культурным наследием», и потребовал немедленно осуществить процедуру полной реституции.

Представители Шри-Ланки также считают, что Великобритания неправомерно удерживает на своей территории более 3 тыс. артефактов, захваченных в колониальную эпоху, в том числе «статуи, монеты, слоновую кость, личные украшения, утварь, шкатулки, оружие, музыкальные инструменты, игрушки, картины, маски, рукописи и ткани».

В силу специфики британского законодательства, наибольший прогресс в вопросах реституции удалось достигнуть тем государствам, которые направляли запросы не просто музеям, а именно правительству Великобритании. В данном контексте наиболее известен спор о коллекции под названием «Бенинская бронза». В 1897 году британцы совершили рейд на территорию королевства Бенин, которое находилось на территории современной Нигерии и славилось своими изделиями из меди, бронзы и слоновой кости. В результате с территории королевства было вывезено около 4 тыс. предметов, большая часть которых сегодня находится в музеях Великобритании, США и Германии. В 2010 году была создана организация «Benin Dialogue Group», в которую входят представители Великобритании, Германии, Нидерландов, Австрии, Швеции, Нигерии и Бенина. В 2023 году в городе Бенин-сити (Нигерия) планируется открытие музея, для экспозиции которого десять крупнейших европейских хранилищ предоставляют артефакты из своих коллекций «Бенинской бронзы» сроком на три года с возможностью продления.

Осенью 2020 года Институт искусства и права Великобритании должен представить новое руководство для британских музеев, связанное с этическими и правовыми аспектами, возникающими в результате требований бывших колоний вернуть им объекты художественного наследия. В то же время эксперты отмечают, что данное руководство вовсе «не означает изменения в правительственной политике и что каждый конкретный случай реституции все же должен рассматриваться отдельно». В целом Великобритания пока занимает достаточно консервативную позицию в вопросе возвращения культурных ценностей бывшим колониям, хотя и вынуждена реагировать на новейшие тенденции в данной сфере.

Правообладание сокровищами затонувших кораблей: споры между бывшими колониями и метрополиями

Вопрос о суверенной принадлежности затонувших кораблей, сотни лет назад перевозивших золото, серебро, драгоценности, статуи и многое другое, является еще одним важным направлением, связанным с тематикой возвращения культурных ценностей. Стоимость грузов этих фрегатов сегодня, с учетом их исторической ценности, может измеряться миллиардами долларов.

Следует различать суверенную принадлежность корабля и суверенную принадлежность груза. Многие современные государства несколько веков назад входили в состав Испанской, Французской или Британской империй на правах колоний, что актуализирует вопрос о том, могут ли они сегодня, в статусе независимых государств, претендовать на находки с затонувших кораблей. «Века спустя колонии обрели политическую независимость, что может поставить вопрос о том, совпадает ли юридическая принадлежность груза с корабля, найденного в настоящее время, с той юрисдикцией, под которой он находился в момент, когда затонул корабль, или же груз находится в юрисдикции государства, которое сейчас является независимым. Решение проблемы имеет большое значение, особенно в тех случаях, когда на затонувших кораблях находятся объекты, представляющие культурную или художественную ценность». Причем дело не только в финансовой составляющей, но и в потребности бывших колоний самоутвердиться как суверенные независимые государства.

Несмотря на то что на морском дне лежат останки десятков тысяч судов, значительная часть современных случаев, вызывающих юридические коллизии, связана с испанскими кораблями, поскольку «в колониальные времена Испанская империя потеряла около 1,5 тыс. военных кораблей, несущих бесценные богатства с золотых и серебряных рудников Анд и Сьерра-Мадре».

Россию обвинили в подготовке нового “вторжения” – СМИ

Так, в 2007 году в открытом море частная американская компания «Odyssey Marine Exploration» нашла испанский корабль «Nuestra Senora de las Mercedes», затонувший в 1804 году. Возникла ситуация, связанная с правом собственности на груз золотых и серебряных монет, которые были найдены на корабле. Помимо Испании и частной компании, право собственности на груз в американском суде также заявило государство Перу, поскольку именно там много веков назад были отчеканены перевозимые монеты.

Согласно общему международному праву, право на суда, найденные в открытом море, принадлежит тому, кто их обнаружил. Исключение составляют военные суда, которые обладают экстерриториальным статусом и суверенным иммунитетом в любой точке земного шара. В результате суд штата Флорида встал на сторону Испании, которой в 2013 году и были переданы монеты. Относительно перуанских претензий, суд пришел к выводу, что, как часть Испанской империи на момент затопления судна, Перу не имеет самостоятельных прав на монеты.

Все же перуанская сторона привела в суде крайне интересный аргумент о том, что, поскольку монеты покинули страну из-за колониальной эксплуатации, они должны вернуться в «страну происхождения груза», а не в «страну флага». Специалист по морскому праву профессор Дж. Н.Мур, в защиту перуанской позиции также привел тот факт, что требования Испании вернуть монеты несостоятельны, поскольку они никогда и не находились на территории Испании.

Более того, представитель Перу заявил, что «Испания использует термин «испанский», как будто этот термин имеет сегодня то же значение, что и в 1804 году… Когда сокровища были потеряны, Перу и ее граждане были «испанскими», но называть сегодня сокровища «испанскими» означает игнорирование того факта, что Испанская империя больше не распространяет свою юрисдикцию на Америку. Перу теперь является независимым и суверенным государством, и в этом случае Перу имеет больше прав, чем Испания, на сокровища, добытые на перуанской территории (как правило, с использованием принудительного труда перуанцев»).  Таким образом, налицо очередная попытка рассмотреть проблему многовековой давности сквозь призму современного правового и политического восприятия.

Если речь идет о находках не в открытом море, а на территориальном шельфе, также может возникнуть коллизия, как в случае с испанским галеоном «Сан-Хосе», который в 2015 году был найден американской организацией «Woods Hole Oceanographic Institution» у побережья Колумбии. Судно 300 лет назад перевозило золото и драгоценности из испанских колоний и было потоплено британцами. По оценкам экспертов, на борту «Сан-Хосе» находится «самый ценный подводный клад в истории человечества». По версии Колумбии, данный клад является ее национальным достоянием. В свою очередь, королевство Испания считает себя правообладателем как судна, так и его груза.

К сожалению, Конвенция ЮНЕСКО  об охране подводного культурного наследия 2001 года, в которой регламентируются такие виды подводного наследия, как руины, затопленные ландшафты, а также погибшие корабли, которые пролежали на дне морском более 100 лет, никаких прямых указаний насчет подобных коллизий не дает, кроме того что они должны решаться исключительно мирными средствами.

«Деколонизация искусства»: политические и юридические сложности

В качестве ключевых международно-правовых и политических аспектов, которые возникают в контексте реституции колониальных культурных ценностей, можно отметить следующие:

Во-первых, информационная глобализация привела к тому, что прецедент, получивший широкий резонанс в СМИ, может стать началом устойчивой тенденции по всему миру. Добровольная реституция культурных ценностей неизбежно актуализирует несколько важных «долгоиграющих» вопросов, не касающихся колониальной тематики, однако также связанных с реституцией художественных ценностей, начиная с требований Египта вернуть Розеттский камень, и заканчивая требованиями Греции вернуть ей «мрамор Элгина». Кроме того, к старым разбирательствам, на волне популярности темы, вполне могут добавиться новые. Например, Узбекистан уже инициировал программу по реституции культурных ценностей из-за рубежа. В 2017 году был создан специальный Центр по изучению хранящихся за рубежом и относящихся к Узбекистану культурных ценностей.

Во-вторых, реституция культурных ценностей требует принятия специальных законов в экс-метрополиях, что предполагает наличие широкого консенсуса, как внутри гражданского общества, так и внутри политического истеблишмента. Отдельным вопросом является судьба тех арт-объектов колониального наследия, которые находятся в частных коллекциях. Если допустить принятие на государственном уровне в отдельных странах специальных программ добровольной реституции, можно допустить, что это побудит коллекционеров вывозить свои коллекции за рубеж из опасений конфискации.

В-третьих, важно отметить, что при здравом подходе не все ценности, перешедшие метрополиям в колониальный период, автоматически должны считаться неправомерно захваченными, хотя радикальное современное восприятие сводится именно к этому. Однако каждый случай, связанный с «колониальным искусством», по-своему уникален. Например, длительное время Великобритания, Индия и Пакистан обсуждали вопрос о принадлежности знаменитого бриллианта «Кохинор», украшающего корону королевы Елизаветы II. В 1976 году Великобритания отклонила запрос о передаче алмаза, сославшись на условия мирного договора между англичанами и сикхами. В 2016 году Верховный суд Индии признал бесценную реликвию законной британской собственностью. Суд постановил, что бриллиант не был украден или вывезен с применением силы, а добровольно передан британцам в XIX веке в качестве благодарности махаджи Ранджита Сингха за помощь сикхам в войне.

В-четвертых, глобальная миссия музеев – обеспечить сохранность уникальных арт-объектов и предоставить всем желающим возможность увидеть их воочию. В этом контексте, если смотреть на ситуацию с позиции популяризации культуры и искусства бывших колоний, нахождение данных артефактов в крупнейших мировых музеях открывает для этого гораздо больше возможностей. Хотя очевидно, что аргументом сторонников «деколонизации искусства» будет то, что только нахождение культурных ценностей в месте своего происхождения «дают ощущение истории, «принадлежности» и чувство гордости за великую историю», поэтому стремление бывших колоний вернуть эти ценности вполне объяснимо.

В-пятых, реституция объектов колониального периода на их историческую родину порождает ряд юридических сложностей, связанных с правопреемством, поскольку многие артефакты были вывезены из государств, которых больше не существует на карте мира. Также обоснованные опасения вызывает судьба музейных сокровищ, которые будут возвращены в те государства, в которых в настоящее время отсутствует политическая стабильность.

В любом случае можно констатировать, что нынешний год является чрезвычайно удачным историческим моментом для возобновлений как многосторонних, так и двусторонних дискуссий о материальных притязаниях бывших колоний. Движение «Black Lives Matter», захватившее западный мир после событий в Миннеаполисе 25 мая 2020 года, создает весьма благоприятный информационный фон для показательного самобичевания тех государств, которые имели непосредственное отношение к колониальной системе и работорговле. Кроме того, фактически сегодня мы становимся свидетелями формирования «новой этики», когда владение и экспонирование культурных ценностей, вывезенных в колониальный период, объявляют формой неоколониализма, а сам колониализм по степени противоправности приравнивается к войне и грубейшим нарушениям прав и свобод человека.

Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить интересные новости: Подпишитесь